|
Здравствуй, дорогой мой прыщавый дружок. Вот мы и снова
встретились с тобою. Ты, наверное, уже заждался, когда же наконец выйдет
продолжение «Сказки о царе Салтане». Она, ну то есть, сказка должна была
выйти уже давно, но получилась такая фигня нездоровая: пока мы с моим
внуком Павликом мирно обсуждали сказку, хуяря друг друга сценарием по
ушам, чугунной мандолиной по спине и картонным роялем по левой ноге, под
конец разборки выяснилось, что пострадали только наши певицы, и пока они
не выйдут сначала из комы, а потом из реанимации, дописать сказку не
получится. Но вот прошло полгода, и мы записали к ебеням вторую часть
этого опуса. Так что тебе, малыш, желаю клёво оттянуться и оттопыриться, а
нашим певицам крепкого здоровья. Я думаю, оно им понадобится, потому что
Павлик, когда спал пьяный, во сне пробормотал, что скоро будем записывать
третью часть, которая будет называться «Гондон
эврибади»…
ВСТУПЛЕНИЕ
Здравствуйте, ребяты и кенты,
Снова
предки вас дадут пизды
За кассету новую, супернехуёвую,
Что напели в
пьяном бреде мы.
И всего за полчаса
Ты поверишь в чудеса,
(Лётчик
Пушкин просто ас,
Пишет сказки - суперкласс!)
Ай да Пушкин, твою
мать!
Это ж надо так писать!
(Белочка хуи сосёт,
А солдат её
ебёт!)
С виду Беломор - мужик крутой,
А по жизни - пидор
голубой,
Кто ему вломил пизды,
Это щас узнаешь ты
На минуте сто
тридцать шестой.
Даже Пушкин и не знал,
Что по пьяни он
писал,
(Когда Павлик прирулил
И косяк ему забил.)
Ай да Пушкин,
твою мать!
(Это ж надо так писать!)
(Белочка хуи сосёт,
И
сантехник, знаете, вдаль плывет, и это же романтично, это же прекрасно,
это же живописно, как, знаете, сошедший с картины Левитана, я бы
сказал.)
Царь аж затылком пропотел,
А Гондон как
озверел,
Искусал Бычиху в зад
И рванул скорее в сад.
Князь к
пруду приходит снова,
На душе ему хреново,
В воду руку
запустил,
Леблядь за ногу схватил.
Кверх ногой её поднял
И
задумчиво сказал:
«Слухай, Леблядь, дорогая, грусть меня одолевает,
однозначно!
Слышал, где-то есть девица,
Словно райская жар-птица,
однозначно!
У нее такой лобок,
Описать не хватит строк, не то, что
этих подонков всех, морды им всем надо на съезде бить, соком обливать, но
это не важно!
Днем на пляже загорает, однозначно,
Камасутру
изучает,
Гладко выбрито все тело, все тело, прикинь,
Сиськи пятого
размера, однозначно!
Я влюблен в эту девицу
И хочу на ней жениться,
понятно?!»
Леблядь же ему в ответ:
«Ты поверишь или нет,
На хрен
ехать за моря?
Ведь кобыла эта - я!»
Только речь свою сказала
И,
в натуре, телкой стала!
Не фуфло купца рассказ -
Писька, сиськи -
высший класс!
Только вот одна хуйня -
Жопой вверх висит
она.
«Слушай, князь, в натуре, блядь,
Хватит за ногу
держать».
Князь мгновенно извинился.
Впрочем, тут же
возбудился,
На траву ее поклал
И дрочило показал.
Завидев
княжьего дрочила,
Леблядя чуть не стошнило.
«Говорила ж я,
дуплец,
Чтоб не дергал свой конец,
Вот и вырос он такой
Косорылый
и кривой».
Но закрыв ей рот концом,
Он зевнул: «Все пиздецом,
однозначно!»
ВЕНЕЦ ТВОРЕНИЯ
Венец творенья дивный
Чудо-леблядь!
Дай засажу, дай засажу!
Венец творенья дивный
Чудо-леблядь!
В сраку тебе, в сраку тебе! Однозначно!
Щас засажу,
щас засажу,
Щас засажу, щас засажу,
Щас засажу тебе, по самые
гланды!
Щас засажу,
Щас засажу,
Щас засажу,
В пизду!
Однозначно!
Щас засажу,
Щас засажу,
Щас засажу,
В пизду!
Однозначно!
«Говорила ж я, дуплец,
Чтоб не дергал свой
конец,
Вот и вырос он такой
Косорылый и кривой».
Но закрыв ей рот
концом,
Он зевнул: «Все пиздецом, однозначно!»
Леблядь щеки аж
раздуло,
Фаршем чуть не блеванула,
В общем, так родилась вновь
На
свете чистая любовь.
АРИЯ СЧАСТЛИВОГО ЛЕБЕДЯ
Ты к нам на
остров в бочке приплыл,
Я сразу при виде тебя охуела,
Коршуна злого
тогда ты убил,
И я вдруг ебаться с тобой захотела,
Я полюбила твой
образ тогда,
Птицей желанья твои исполняла,
От нетерпенья ныла
пизда,
И вот наконец-то минута настала.
Ты трахнул меня,
Ты
трахнул меня,
Теперь я супруга навеки твоя,
Ты трахнул меня,
Ты
трахнул меня,
Целку мне сбил,
Как же счастлива я!
Ты трахнул
меня,
Ты трахнул меня,
Теперь я супруга навеки твоя,
Ты трахнул
меня,
Ты трахнул меня,
Целку мне сбил,
Как же счастлива я!
Ты
под кустом мою целку порвал,
Лохмотья ее разлетелись по веткам,
И
правильно сделал, ведь на хуй она,
Девственность эта мне не
нужна.
Буду женой тебе верною я
И ни за что тебе не изменю
я,
Ведь застоялась пизденка моя,
Истосковалась, бедняжка, по
хую!
Ты трахнул меня,
Ты трахнул меня,
Теперь я супруга навеки
твоя,
Ты трахнул меня,
Ты трахнул меня,
Целку мне сбил,
Как же
счастлива я!
Ты трахнул меня,
Ты трахнул меня,
Теперь я супруга
навеки твоя,
Ты трахнул меня,
Ты трахнул меня,
Целку мне
сбил,
Как же счастлива я!
Ветер на море задул,
В зад кораблик
подтолкнул,
Он плывет, трубой пыхтя
И колесами скрипя,
Мимо
острова Буяна
В царство смрадного Салтана.
С острова ему
кричат:
«Приставайте, вашу мать!»
Князь Гондон гостей
встречает,
Самогону наливает,
Задает купцам вопрос,
Ковыряя
пальцем нос:
«Ой, вы гости, господа!
Долго ль плавали, куда? Что вы
как подонки?!
Сколько тонн корабль ваш?
И откуда экипаж?
Подозрительные вы все какие-то, носатые, смотрю, с Грузии что
ли?»
Корабельщики в ответ,
Отрыгаючи обед:
«Сами мы с земли
еврейской,
Веры тоже иудейской,
Мы субботу свято чтим
И свинину,
звиняйте, не едим.
Торговали мы мацой,
А теперь плывем домой, прямо
к маме, азохенве, чтобы я так был здоров!
А может у вас на Буяне
сделать сохнут?»
Князь в носу поковырял
И еще вопрос задал:
«Чем
еще ведете торг?
Кому платите налог, однозначно, какие-то вы все
подозрительные,
Писолатый, отвечай,
Есть у вас на судне чай,
однозначно,
Я как выпью на ночь чаю,
Киселем на пуп кончаю,
однозначно!
А еще вы, вашу мать,
За проезд должны башлять!»
Стали
гости торговаться,
Перед князем извиняться,
Мол, объехали весь
свет,
А навара так и нет.
Но Гондон был не дурак,
Он с жидов
срубил сармак,
Гости князю поклонились
И поспешно
удалились.
Князь евреев проводил,
Сел на трон и загрустил.
Ему
Леблядь говорит:
«Что, скучаешь, паразит?» -
«На измену
выпадаю,
Видеть я отца желаю, понимаешь, однозначно. Где мой Владимир
Красное Солнышко, однозначно?» -
«Это служба иль не служба?
Так,
фуфло, скажу по дружбе.
Вырви из лобка скорей
Себе волос
подлинней,
Туго яйца затяни
И жуком вперед лети».
Князь Гондон
совету внял,
Яйца волосом зажал,
Да на воздухе морозном
Стал
большим жуком навозным.
АРИЯ ЖУКА
Я стал теперь навозный
жук, однозначно!
Лечу, пердю, хую, пиздрю, понятно?
Над окиянами
лечу, и сапоги там помою!
Папашку навестить хочу.
Мне по хуй вся эта
хуйня, голосуй, не голосуй,
Не испужаете меня, все равно
получишь,
Ведь мне пердеть,
Ведь мне пердеть, тьфу,
простите,
Ведь мне летать охота!
Князя Гондона на царство!
На
царство князя Гондона!
Князя Гондона на царство!
Кто написал весь
этот бред, это центристы, либо коммунисты, однозначно,
Кому сто
пряников в обед?
Зачем он превратил меня
В большого потного
жука?
Вы думаете, что легко, это центристы, либо коммунисты,
однозначно,
Лететь навозным, блядь, жуком?
Лететь и радужно
вонять,
Вот, сука, счастье, твою мать! Это они проголосовали
так!
Ведь мне пердеть,
Ведь мне пердеть, тьфу, простите,
Ведь мне
летать охота!
Леблядь князю помахала,
А когда махать
устала,
После села, загрустила,
Газы под себя пустила.
Они дали
ей в мозги,
И в них родилися стихи.
АХ, ЕСЛИ БЫ…
Милый,
любимый, нет тебя рядом,
Я не ласкаю тебя своим задом,
Как бы
хотелось с тобой поебаться,
С рожей прыщавой твоей целоваться,
Ах,
если бы сбылась моя мечта,
Какая жизнь настала бы тогда,
Ах, если бы
мечта сбылась,
На десять лет вперед бы наеблась!
Жду тебя, милый,
когда ты приедешь,
Хуем багровым мне в жопу заедешь,
Я бы старалась
писькой и ртом,
Хочу извращений с горбатым хуём.
Ах, если бы сбылась
моя мечта,
Какая жизнь настала бы тогда,
Ах, если бы мечта
сбылась,
На десять лет вперед бы наеблась!
Князь окиян
перелетел,
В царский терем он влетел,
В щель как нинзя
просочился,
Сел на трон и затаился.
Царь с жидами вел базар,
На
столе был самовар,
Огурцов, так, с полкадушки,
Бублики, ватрушки,
сушки,
Хрен, два жареных гуся,
Докторская колбаса,
Четверть
мутной буряковки,
Ну, корейская морковка,
Ящик пива, мармелад,
В
общем, разный провиант.
Славно выпив, закусив,
Царь спросил, по мере
сил:
«Кто вы, как зовут, окуда, запятая,
Ладно ль за морем иль
худо?
Отвечать мне на вопрос!
Слышишь ты, горбатый нос!» -
«За
морем житье не хило,
В свете ж вот какое диво -
Так на острове
Буяне
На центральном окияне,
Град раскинулся кругом,
Держит город
князь Гондон.
У Гондона есть шалава,
Выступает словно пава,
У нее
такой лобок,
Описать не хватит строк, у нас на Ставр… ну, это не
важно,
Днем на пляже загорает,
Камасутру, знаете, изучает,
Гладко
выбрито усё тело,
Сиськи пятого размера, или шестого, ну, как комба…
ну, это не важно,
А кому она дает,
Тот, знаете, от счастья аж поет,
знаете, «Легко на сердце от песни веселой…».
Царь потер рукой
ширинку:
«Это диво мне в новинку,
Телку я уже хочу,
Вот пойду и
подрочу.
Борода, пиши указ:
«Собираться сей же час, прям всем
пленумом.
А где, кстати, боярин Суслов?»
А Бычиха с Мудачихой,
С
наглой сукой Пердучихой
Тут же принялись орать:
«Не поедешь, твою
мать!»
АРИЯ «НЕ ПОЕДЕМ…»
Погляди скорей в окошко,
К
дереву примерзла кошка,
Глянь на календарь сперва -
Середина
января,
Ты, к тому же, светлый царь,
Ты пустился на фонарь,
Мое
сердце говорит:
«Эта баба - трансвестит».
Эта девка -
трансвестит.
Тебе девок не хватат?
Мозги сперма приливат?
Позвоню
я в Голявуд,
Нам блядей вагон пришлют,
С разгрудястыми грудями,
С
надувными сикелями,
И дадут, и отсосут,
Хочешь, яйца
погрузыт,
Хочешь, сделают массаж,
Только поудобней ляжь,
Клитор
нежно теребя,
Еще и кончат за тебя.
Нам блядей вагон пришлют.
В
мире есть другое диво -
Море вспенится как пиво,
Хлынет на берег
волной,
Как откатится долой,
Там на берегу пустынном,
Дыша
перегаром винным,
В узких кожаных трусах,
Плотно облегавших
пах,
Тридцать витязей младых,
Тридцать юных голубых,
С ними
дядька Беломор -
Педерастов сутенер.
С ними дядька Беломор
-
Передастов сутенер.
Царь Салтан вздохнул тихонько,
Высморкался
в бороденку:
«Точно, в будущем году
Я Гондона навещу,
А теперь
пора в постель.
Дьяк! Позвать сюда блядей!»
Только это он
сказал,
Тут Гондон как осерчал,
Начал крыльями жужжать,
Мудачихе
угрожать.
Налетел, в лобок вцепился,
Укусил и удалился.
Снова
князь к жене пришел,
Ее в тереме нашел.
«Вымой руки, князь, с
дороги,
Можешь вымыть также ноги,
И портянки замени.
Что
приперся? Говори».
«Слышал, есть на свете чудо, однозначно,
Я тебе
свистеть не буду.
Клевое, с натуры, диво,
Море вспенится как
пиво,
Хлынет на берег волной, однозначно,
Как откатится
долой,
Там на берегу пустынном,
Дыша перегаром винным, чисто русский
дух, понимаешь?
В узких кожаных трусах,
Плотно облегавших
пах,
Тридцать витязей младых, вот кому деревья надо в принципе валить,
однозначно!
Тридцать юных голубых,
С ними дядька Беломор,
однозначно,
Пидарасов сутенер».
Жена мужу отвечала:
«Слюни
подбери сначала,
Тридцать витязей поймать -
Это не ялдой
махать.
Ты поставь на побережье
Парня с попой белоснежной,
Пусть
на берегу крутом
Он трясет своим дуплом.
Сам же рядом
схоронись,
Да смотри не шевелись,
Морду, князь, испачкай в
саже,
Как появится на пляже
Старый дядька Беломор,
Педерастов
сутенер,
Его дрыном оглуши,
Ялду в узел завяжи,
А потом носками
мучай,
Как забьется он в падучей,
Намекни, что будешь рад
С ними
подписать контракт».
Князь послушался совета,
После бурного
минета
Он на берег поспешил,
Беломора оглушил,
Тот как лев с
Гондоном дрался,
Матерился, огрызался,
Князя укусил за член,
Что
торчал между колен.
БИТВА
Сапогами по еблу
Князь хуярил
мудаку,
И на эту дребедень
Пришли смотреть, кому не лень,
Тут же
хитрый коммерсант
По фамилии Рембрандт,
Ставки начал
выдвигать,
Кто кого замочит, блядь?
Кто кого замочит, блядь?
«По
просроченному паспорту, выдающемуся Носу, настоящая фамилия этого уродца
была Рабинович».
«Так, подходите все сюда, все сюда, к этому лоточку,
несите денюжки, давайте, делаем ставки, делаем ставки, девушка в красном
пальте, вы сколько даете? Триста? Не, четыреста? Замечательно, на кого? На
Гондона, Ставим на Гондона…».
А толпа все прибывала,
Ебалом
торговала,
Ставки бешено росли,
Рабинович, хи-хи-хи:
«Сарочка, мы
с тобой разбогатеем, ты только главное щас, давай, по быстрому смотайся
домой, принеси мне мешки, наволочки, две простыни, так, с кем я собираюсь
спать? С этим бородатым уродом, который с Гондоном нашим дерется, да на
хуй он мне нужен, мне деньги некуда складывать, складывать… Вы на кого из
этих двух пидарасов будете ставить? На Гондона? Или вот на того с бородой?
На Гондона, понятно, а вы, так, товарищ? Товарищ с побитой мордой, вы ку…
А вы отсюда уже уходите, понятное дело…».
Длилась битва долго,
бля,
Под конец второго дня,
Рабинович понял, блядь,
Что деньги
некуда совать.
«Кончилися все мешки! Сарочка, милдочка, может притащишь
мне хотя бы авоську?»
Рабинович испугался:
«Как бы кризис не
начался,
Деньги некуда совать,
Какая драма, твою мать!»
«Сарочка,
цветочек мой, надо в срочном порядке закруглять эту битву, а то,
понимаешь, переизбыток наличных денег в таких количествах просто-напросто
ведет к кризису».
К Беломору он подкрался,
Пока тот с Гондоном
дрался,
Сунул в руки миллион,
Чтобы победил Гондон.
«Дорогой
Беломорушка, понимаешь, уже я полностью в таком… в таких делах непонятных,
мне некуда совать деньги, вот, держи, тебе миллион старыми купюрами, еще
купонами. Слушай, сделай так - ляжь после четвертого раунда, на третий
день, и давай с этим все завяжем, а потом еще поделим».
Беломор
мгновенно сдался,
Весь этот эксцесс скончался,
И подписан был
контракт.
«Вы же знаете, мы делаем только выгодные контракты, только
самое лучшее и самое выгодное, но, правда, не говорим, кому они
выгодны».
Ветер на море задул,
В зад кораблик подтолкнул,
Он
плывет, трубой пыхтя
И колесами скрипя,
Мимо острова Буяна
В
царство смрадного Салтана.
С острова ему кричат:
«Приставайте, вашу
мать!»
Беломор их тормозит,
Пошлину платить велит.
АРИЯ
БОГАТЫРЕЙ
Нам охранять себя доверил он,
Доверил он,
Доверил
он,
Доверил он,
Не может без охранников Гондон.
Мы девок не
видали ни хуя,
Врагов мы отъебем за три рубля,
Им больно, а мы
довольны!
Если жопа не робей, мы засадим пушку,
Если дырка - хуй
забей, по самую макушку!
Большой секрет, куда купцы плывут,
Купцы
плывут,
Купцы плывут,
Купцы плывут,
Но мимо нас без палки не
пройдут,
Как копья наши члены строим в ряд,
Всегда на службе Родины
стоят,
Сейчас их отпидарасим!
Если жопа не робей, мы засадим
пушку,
Если дырка - хуй забей, по самую макушку!
Вмиг купцы
усрались очень!
Князь Гондон стоит, рыгочет,
Насмеявшись,
паразит
Берет сотовый, пиздит:
«Беломор, кончай
стращать!
Попугал, и в рот ебать, однозначно!
Пусть пиздуют к се
домой,
Прославляют остров мой, однозначно!
И скажи им: «Князь
Гондон
Шлет Салтану свой поклон». А выборы я все равно выиграю,
однозначно!»
Схарило лететь Гондона,
Ведь ему и дома
клево,
Нынче маковый сезон,
Сидит дома князь Гондон.
Царь Салтан
купцов встречает,
Во дворец их приглашает,
За столом, за
самоваром,
Дыша винным перегаром,
Словно бы так,
невзначай,
Отхлебнув из чашки чай,
Задает купцам вопросы
Про
житье и про бигосы:
«Ладно ль за морем иль худо?
И какое в миро
чудо?
Я хочу с натуры знать,
Эй, прыщавый, отвечать!» -
«О,
здравствуйте! А собачку мою, знаете, никто не видел? А то… Это шо, другая
сказка? Ну, извиняйте. Кстати, лопату никому не надо и розовая касочка?
Касочка…».
АРИЯ КУПЦОВ
За морем житье не хило,
В свете
вот какое диво,
Море вспенится как пиво,
Хлынет на берег
волной,
Там на берегу пустынном,
Дышат перегаром винным,
Тридцать
витязей младых,
Тридцать юных голубых.
С ними дядька Беломор,
Он
над ними сутенер.
Редиска…
Деляга…
С ними дядька
Беломор…
Редиска…
Деляга…
«А ну хватит пререкаться!»
Царь от
радости запрыгал
И ручонками задрыгал,
«Вот уж диво так уж
диво,
Говоришь, в трусах… Как мило,
Борода, пиши
указ:
«Собираться всем в тот час».
А Бычиха с Мудачихой,
С наглой
сукой Пердучихой
Тут же принялись орать:
«Не поедешь, твою
мать!
Не поедешь, не поедешь, твою мать!
Тоже мне, надыбал
диво,
Море вспенится як пыво,
Если б скажем так, в пример,
«Море,
скажем, из «Мадеры»,
Или, на худой конец,
В море плавал
холодец»,
Вот тогда,
Ядрена мать,
Мы б не стали возражать!
Вот
тогда,
Ядрена мать,
Мы б не стали возражать!
Но Салтан уперся
рогом:
«Хватит! Все! Клянуся Богом!»
Ёбнул кулаком об ларь:
«Царь
я, суки, иль не царь?
Если царь, всем рот закрыть,
А не то велю
казнить,
Утром отбываем в путь,
Дьяк, подарки не забудь,
Злата,
серебра, сукно,
Из заморских стран вино».
С ними дядька
Беломор…
Редиска…
Деляга…
«А ну хватит пререкаться!»
«Да,
забыл, возьмите розу
С резким запахом навоза, это, между прочим, вас
касается, боярин Черненко…
Это для Гондона телки,
Чтоб пресечь все
кривотолки, как в прошлый раз, с Маргарет Тэтчер…».
Ох, поднялась
суета,
Слуги бегали два дня,
Снаряжали пароход.
Царь Салтан,
разинув рот,
Строгий произнес приказ:
«Отправляться сей же час.
А
Бычиху с Мудачихой,
С наглой сукой Пердучихой
Захватить на
пароход,
Тряпками забить им рот, запятая».
Город в праздничном
наряде,
В мини-юбках стоят бляди,
Пионеры с флагами,
Постовые с
крагами,
Улицы народом полны,
Плещутся на берег волны,
Князь
Гондон орет: «Ага!
Едет мой пахан сюда, это однозначно! Слышьте вы,
опиздолы, где этот ёбаный сантехник, почему он не радуется вместе со
всеми? Опёздол, я его отправлю лес валить!»
«А в это время
дворецкий князя Гондона жаловался охране, что после трехдневной пьянки,
рыганины и усрачки забилась канализация, а сантехник, который решил
героически починить канализацию, уже два дня как пропал без вести. Охрана
спустилась в канализацию и увидела, что сантехника постепенно вместе со
всем дерьмом засасывало в трубу. По оттопыренным ушам и прыщавому носу
охрана быстро в нем опознала сантехника Лешу Кабанова».
«А сейчас
прозвучит ария утопающего в дерьме сантехника Леши Кабанова.
Ссы-блюмоль-мажор. Ария называется «Вонючее далёко, или По-моему, это не
море». Музыка Пахнутовой, слова Зловонного».
АРИЯ САНТЕХНИКА (not
credited)
Вот несет меня вонючее далеко,
Засосало прямо по уши в
гавно,
Как мне выбраться отсюда, я не знаю,
Пахнет здесь уж как-то
очень невкусно,
Вонючее далеко,
Не будь со мной жестоко,
Не будь
со мной жестоко,
Жестоко не будь,
Не бей меня о стены,
Гавно не
суй мне в уши,
Вонючее далеко,
Жестоко не будь.
С детства я
мечтал романтику увидеть
И поэтому в сантехники пошел,
Но сколько
унитазы я не чистил,
Мне все шлепало гавном всегда в ебло,
Не
понимаю почему, они что, срут туда что ли, в такие белые красивые унитазы,
я в них обычно, воду из них пью, они еще кидают туда затычки всякие такие,
которые портят мне аппетит, эти тампаксы, как там…
Вонючее
далеко,
Не будь со мной жестоко,
Не будь со мной жестоко,
Жестоко
не будь,
Не суй гавно мне в рожу,
Ведь я уже обедал,
Куда несешь,
далеко,
Жестоко не будь.
Царь Салтан на берег сходит
И с
княгини глаз не сводит,
С ним Бычиха с Мудачихой
Вместе с бабкой
Пердучихой.
Князь ведет их в дом скорей,
А в фуфайках у
дверей,
Всеми фиксами сверкая,
Курят тридцать три бугая,
И,
конечно, богатырь,
Беломор, их поводырь.
Царь хуеет с каждым
шагом:
«Ни хуя себе шарага!»
Тут он белку увидал,
Пососать ей
предлагал,
Жопу он когда узрел,
Белку трахнуть захотел.
«А
сейчас, товарищи, прозвучит ария «Скупой рыцарь или Жмотствующий Салтан».
Мандатте-модерато, музыка Трахнутовой, слова Отсосалова.
АРИЯ
БЕЛОЧКИ
«Ах, какая превосходная белочка,
У нее такая милая
целочка,
Щас у белочки минет попрошу». -
«Три рубля и отсосу»
-
«Не ношу с собою денег в карманах я,
Это, знаете, негоже для
царя,
Ты мне так без трех рублей пососи, угу?». -
«Я бесплатно
только сру». -
«До чего же упрямая белочка,
Ты пиздишь как дешевая
девочка,
Ну за рубль хоть лизни, хорошо?» -
«Ты бы на хуй не
пошел?».
Так вот, белочка ломалась,
Заебалась и отдалась,
блядь…
И, довольный наконец,
Царь попиздил во дворец,
И там
видит, ну и ну,
Свою милую жену.
Обнимает царь царицу,
И сынка, и
молодицу,
Тут же сели все за стол,
Охуенный пир пошел,
А Бычиху с
Мудачихой
Вместе с бабкой Пердучихой
Слуги по кругу
пустили,
Наебавшись, отпустили.
АРИЯ БЫЧИХИ
Это был
охуенный день,
Подставляли мы всем пиздень,
Было
так
Пиздато,
Охуеть,
Мы очень рады.
Мы теперь точно
залетим,
И детей кучу народим,
От кого?
Неважно,
По
хую,
Нам было классно!
Сто раз
Нас любали,
Но мы,
Не
устали,
Отъебали нас сто раз,
Это было просто класс!
Сто
раз
Нам задули,
Сто раз,
Ну а хули,
Отъебали клево
нас,
Получили мы экстаз!
Нас ебали и в очко, и в рот,
Разный в
нас побывал народ,
Мудаки,
Хромые,
Но хуи
У всех
большие!
Черномор даже нас ебал,
Это был ваще завал!
Он
ебал
Нас в сраку
На полу,
Поставив раком!
Сто раз
Нас
любали,
Но мы,
Не устали,
Отъебали нас сто раз,
Это было
просто класс!
Сто раз
Нам задули,
Сто раз,
Ну а
хули,
Отъебали клево нас,
Получили мы экстаз!
Царь с женою
помирился
И на радостях напился,
Стала дружною семья,
На пиру
сидел и я,
Кушал водку, дурь курил,
Да на все ялдак
забил.
|
|
сказка о царе Салтане часть 2
